Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
02:55 

Неплохой рассказ "под Лавкрафта"

Сурт
Не зверь, не птица - летит и матерится.
"А это правда, что Дима был чем-то болен?" "Он говорил с тобой об Исламе? Я помню, что он искал какие-то книжки по востоку." "Дима ведь был ненормальным?"

И так далее. Я уже успел привыкнуть к подобным вопросам. Прошло две недели после того, как закончилось судебное разбирательство и Диму подвергли высшей мере наказания, за то, что он распылил VX на презентации нейроинтерфейса нового поколения. Погибло около двухсот человек, еще пятьдесят до сих пор проходят реабилитацию в больнице. И поскольку Дима был одним из немногих, по-настоящему близких мне людей, а я знал его еще со времен университета, то после того, что произошло меня начали засыпать вопросами как знакомые со мной, так и незнакомые мне люди. Сначала я пытался рассказывать им то, что видел своими собственными глазами, когда в последний раз перед этим инцидентом встретился с Димой, но я не нашел и тени понимания у подавляющего большинства, а те, кто слушали меня внимательно, просто не воспринимали мою историю всерьез. Наконец постоянные уведомления о новых сообщениях начали выбивать меня из колеи и я временно отключил свой старенький, но все еще рабочий нейроинтерфейс второго поколения, samsung NR2 от сети, освободив свое сознание от потока чужеродной разуму информации и принялся обдумывать все о чем рассказал мне Дима за то время, что мы провели с ним вместе в течении моего отпуска на его даче где-то под Смоленском.

Был ли Дима сумасшедшим? Нет. Вообще я мог бы уверенно сказать о том, что он представлял собой одного из самых адекватных людей, которых я когда либо встречал в своей жизни. Все его суждения были взвешенными, а все его мысли подчинялись стройной логике здравого смысла. Был ли Дима сектантом? Нет, определенно не был. Работая на полторы ставки в местном НИИ он имел хорошее представление о науке и поэтому не считал серьезными любые разговоры о духах, информационных полях, реинкарнации и прочих вещах, имеющих мало общего с действительностью. Было ли в нем что-то, что выделяло его среди окружающих? Да. Он не имплантировал себе нейроинтерфейс. В наши дни это было не просто модой или очередным бесполезным гаджетом. Нейроинтерфейсы значительно изменили всю нашу жизнь. NR. Новая реальность. Не дополненная, не виртуальная, а новая. Информационные объекты импортировались непосредственно в разум человека, позволяя за доли секунды не просто находить информацию, а помещать ее прямо в поток своих мыслей, без каких либо посредников. Воспроизводить объекты любой сложности через зрительную кору головного мозга и не просто погружаться в мир виртуальной реальности, а быть там так же, как мы существуем и в объективной реальности, которая отличается для наблюдателя от имитации разве что своей стабильностью и неизменностью. Но первые модели были достаточно примитивными, в причину того, что мощностей, даже с использованием всех квантовых суперкомпьютеров, объединенных в облачный сервис, не хватало для обеспечения полноценного функционирования почти четырех миллиардов NR устройств. Третье поколение нейроинтерфейсов обещало осуществить прорыв, используя в качестве вычислительной системы сам мозг человека, объединив таким образом весь мир в огромный суперкомпьютер. Матрица находилась на расстоянии протянутой руки.

Но был один человек, который знал чем на самом деле может обернуться запуск этой технологии. Человек, изменивший всю мою последующую жизнь, и тщетно попытавшийся не дать измениться жизням остальных людей. Этим человеком был Дима. Последний раз перед тем, как он незаметно открутил вентиль спрятанного в рюкзаке баллона с находящимся там под давлением нервно-паралитическим газом, я видел его в августе, во время своего отпуска. Все лето он был замкнутым и редко отвечал на мои сообщения, но за неделю до того, как я начал собирался к тому, чтобы запереться у себя дома и смотреть сутками всякого рода пошлости через нейроинтерфейс, Дима предложил мне встретиться и провести этот месяц вместе с ним. Я охотно согласился, так как мне всегда было приятно находиться в его компании, но если бы я знал, что мне предстоит увидеть в подвале этой злосчастной дачи, то ни за что в жизни не принял бы это безобидное на первый взгляд предложение моего старого друга, которого, как я когда-то думал, знал достаточно хорошо.

Его дом находился слегка в стороне от всего остального поселка. Он был крайним, заканчиваясь с двух сторон темным сосновым лесом, а с третьей заброшенным домом, в котором уже много лет не появлялось признаков жильцов. Первое, что бросилось мне в глаза это усталость моего друга. Видно было, что в последнее время он мало спал и перебивался тем, что попадет под руку, но холодильник не был пуст. Он подготовился к моему приезду. В первую ночь мы просто болтали при полумраке мерцающей от перепадов электричества настольной лампы. И несмотря на то, что я был рад его увидеть, меня не покидало постоянное ощущение какого-то беспокойства, объяснить которое я не мог. К тому же Дима всячески избегал разговоров об анонсе NR3, ловко переводя тему на свои дела в лаборатории. Спать мы легли уже поздно за полночь. Дима пристроил меня на удобном диване, возможно еще советских времен, а сам ушел спать в свой рабочий кабинет.

Проснулся я от лучей полуденного солнца, падающих на мое лицо и нашел Диму на кухне. Сегодня он был куда более молчаливым, но старался не подавать вида того, что что-то изменилось. Вскоре, неожиданно для меня самого в комнате повисло молчание, нарушаемое только мерным тиканьем часов, стоящих на холодильнике. Наконец он, видимо собравшись с мыслями, позвал меня за собой и прошел в свой кабинет. И тогда, впервые за тот месяц, что я провел у него, у меня по спине пробежали мурашки. Когда я только переступил через порог двери его кабинета, мой взгляд сразу же упал на его рабочий стол. По всей поверхности стола были разбросаны различные листки и тетради исписанные странными иероглифами, с подчеркиваниями красной ручкой и, судя по всему комментариями Димы и вариантами переводов. Я попытался проанализировать эти символы на своем NR2, но Дима молча посмотрел на меня и я понял без слов, что этого не стоит делать. Отведя от меня взгляд Дима прошел к шкафу, расположенному у окна и достал оттуда какую-то книгу. Молча и демонстративно он снял с нее наружную обложку из плотного черного картона и я, не поверив тому что увидел, поняв, что внутренняя обложка самой книги была сшита из грубой кожи, напоминающей человеческую. Дима же молча кивнул и сказал уже более привычным тоном то, во что я отказывался верить. Книга-миф, книга-легенда, написанная безумным арабом Абдуллой Аль-Хазредом находилась прямо передо мной в руках моего друга. Но тут же Дима поспешил разрядить обстановку, закатив глаза и скорчив едкую гримасу, после чего пригласил меня сесть за стол. Как я уже догадался, содержимое листков представляло собой попытки перевести этот странный и ни на что не похожий язык. Дима взял чистый лист, положил его передо мной, и молча нарисовал на нем круг. Последовавшие за этим объяснения, несмотря на мои опасения, оказались понятны и доступны моему разуму. Дима сказал мне тогда о том, что круг представляет собой лишь абстрактную идею круга, которого не существует нигде, кроме нашего сознания. Но круг притом неизменен и число пи, записанное в любой системе исчисления, придуманное любой цивилизацией, говорящей на любом языке, включая язык образов, будет неизменным и так или иначе покажет соотношение между длиной окружности и радиусом круга. Со слов Димы, информации как таковой не существует, она находится лишь у нас в головах, но некоторые структуры являются неизменными и при любом способе мышления могут быть придуманы в одном и том же виде. После этого Дима кивнул на Некрономикон, раскрытый на странице с нарисованным на ней странным символом, длительное рассматривание которого вызывало во мне непроизвольную тревогу, так что вскоре я был вынужден отвести от него глаза. Я догадался о том, что скажет дальше Дима и это поселило во мне чувство прикосновения к чему-то неизведанному, понимание того, что то, о чем мы говорим находится за гранью повседневной жизни. Дима сказал мне о том, что Аль-Хазред описал в Некрономиконе как раз такие объекты, которых не существует в действительности, но которые раз за разом могут быть придуманы любым разумным существом в неизменном виде, так и не открытые никем, кроме автора Некрономикона, за всю историю нашей цивилизации. После этого наступила пауза. Дима вновь о чем-то задумался, после чего трепетно закрыл книгу и предложил мне вспомнив былое, поиграть на гитаре. Я был удивлен такой резкой сменой событий, но наконец меня отпустило гнетущее чувство тревоги и я смог расслабиться. Последующие две недели мы просто отдыхали, а вечерами он пересказывал мне то, что ему удалось перевести, от чего я снова за долгие годы чувствовал радость открытия чего-то нового. Хотя я все равно ощущал, что какую-то тему он упорно старается избегать.

Но ближе к середине отпуска снова наступил момент, когда он опять молчаливо задумался и после небольшой паузы, молча отодвинув ковер в зале, предложил мне спуститься в подвал. Когда он включил свет, то я увидел среди старой каменной кладки, не вписывающийся в образ деревенского подвала, новый компьютер. Дима молча включил его и впервые за прошедшие две недели сказал мне активировать свой нейроинтерфейс. После того, как Дима включил на компьютере несколько неизвестных мне программ, он повернулся в мою сторону и наконец-то сообщил о том, о чем так старательно пытался умалчивать до этого момента. Я думал, что меня будет сложно удивить, после всего, что я услышал ранее, но я ошибался. Дима сказал мне, что не все извечные образы представляют собой подобие круга. Он сказал мне о том, что существуют объекты, приобретающие свой собственный разум, будучи осмысленными. Самоосознающие себя идеи. Я попробовал представить что-то подобное, но он одернул меня сказав, о том, чтобы я даже не пытался, при этом я почувствовал в его голосе дрожь, мельчайшую тень сомнения. И после этого произошло то, что я запомню в последствии на всю свою жизнь. То, что потом буду мучительно вспоминать раз за разом во время своих ночных кошмаров и, как бы я того ни хотел, так и не смогу забыть. Там, в этом старом подвале небольшого поселка, затерянного в лесах европейской части России, мой когда-то лучший друг, а теперь казенный за совершенный им теракт и порицаемый обществом преступник, сказал мне, что у меня не получится представить или понять большую половину из того, что описано в Некрономиконе, но я могу это увидеть здесь и сейчас. Дима сказал мне о том, что один из образов был реализован, как когда-то был придуман образ круга, в одном из суперкомпьютеров, на серверах, которые лягут в основу нового поколения нейроинтерфейсов. Он сказал мне о том, что когда люди начнут подключаться к этой сети, то образ сам придет к ним в головы и останется там, потому что NR3 позволит записывать информацию прямо в мозг человека, и сотни разумов, ставших одержимыми извечным и древним злом, образуют новую, неразрывную на века сеть. И перед тем, как подключить меня к облачному сервису NR3 с усмешкой сказал то, что врезалось в мою память на долгие месяцы. "Мертвый король пробудится ото сна и придет к нам ко всем из своего города Р'льеха".

Мне до сих пор снятся мучительные кошмары о том, что я увидел после того, как он нажал enter на своей клавиатуре. Тому, что я пережил тем августовским днем не может быть дано название в словесной форме. Если бы Дима не отключил меня от сети, то я наверное сошел бы сума от ужаса, дикого первобытного страха, полностью охватившего все мое существо на те бесконечно долгие двадцать секунд, которые я был подключен к сети.

Остаток отпуска мы провели просто отдыхая. Дима больше не говорил со мной о Некрономиконе, и я заметил, что ему было стыдно передо мной за то, что он подверг меня этому испытанию. В особенности его душевные терзания были заметны утром, когда он будил меня, в мокрой от холодного пота постели. Но время шло и наконец мы попрощались. Я уехал к себе домой, так как мой отпуск незаметно успел подойти к концу. А через три месяца Дима сделал то, что посчитал нужным сделать. Стоил ли этот поступок тех трех миллионов людей, которые отказались от предзаказов NR3? Я думаю, что Дима решил это для себя сам. Я курил на балконе, проснувшись посреди ночи от очередного кошмара, и думал о том, что сделал Дима, а на моем NR2 от samsung крутилась реклама нового поколения нейроинтерфейсов, старт продаж которых начнется через две недели."

URL
Комментарии
2017-05-18 в 06:06 

DaidreNord
Если что, я в каске
Сурт, спасибо! Классный рассказ!

   

Victory is temporary, suffering is eternal

главная